Возможность выбора зла

В дополнение к предыдущему посту. Согласно аргументу от возможности свободной безгрешности, Бог мог создать мир со свободными и безгрешными агентами, в котором не будет зла. Это ставит сторонника защиты от свободы воли в трудное положение: нужно объяснить, почему Бог не может создать мир без зла, но со свободными агентами. Это большая и сложная тема, но тут я рассмотрю исключительно одну линию размышления, с которой я часто сталкиваюсь.

Первое соображение исходит из либертарианского понимания свободы: мол, для свободы нужны альтернативные возможности, а у безгрешных агентов таких альтернативных возможностей нет. Этот довод абсолютно не работает, потому что у непорочных агентов могут быть альтернативные возможности, просто эти возможности не включают в себя порочные возможности. Для кого-то это может быть непонятно: «Как же так, у кого-то может не быть порочных желаний и мотивов, но быть альтернативные возможности?». В этом нет никакой проблемы, потому что нет логического противоречия в возможности полностью святого агента без порочных мотивов, но который выбирает между добрыми мотивами. Чтобы такое противоречие возникло, нужно добавлять какие-то крайне неправдоподобные принципы, под которые нет оснований.

Второй довод развивает первый: «Хорошо, альтернативные возможности у них могут быть, но такая свобода неполноценна, потому что для по-настоящему ценной свободы среди альтернативных возможностей должна быть возможность выбора зла, в противном случае — это просто запрограмированные на благо куклы». Этот ход я обозначу как бытовая защита от свободы воли. Бытовая защита предполагает, что значимая свобода требует реальной возможности выбирать зло.

Почему проваливается бытовая защита: основной диалектический шарнир, на котором она держится, заключён в том, что есть некая огромная разница между тем, что (а) Бог актуально делает агентов злыми, и тем, что (б) Бог всего лишь даёт агентам возможность делать зло. Однако этот шарнир невероятно слаб.

Любая либертарианская теория свободы стремится включить в себя возможность выбора между альтернативными возможностями на мотивирующих основаниях. В противном случае у агентов нет направляющего контроля, который необходим для свободы вне зависимости от теории. Включение мотивирующих оснований в теорию свободы воли — это просто минимальный стандарт теории свободы воли.

Теперь вопрос: действительно ли между (а) и (б) есть такая огромная разница в свете понимания того, как устроена либертарианская теория свободы воли? Если у агентов есть возможность выбирать зло, это значит, что у агентов есть актуальные мотивирующие основания делать зло, и они могут действовать или не действовать на этих основаниях. Если же у агентов есть актуальные мотивирующие основания делать зло, значит, их мотивационная структура актуально порочна. Итого: согласно бытовой защите, Бог создаёт агентов с порочной мотивацией, якобы для того, чтобы их свобода была значима. Далее: под злом мы имеем в виду негативные аксиологические свойства. Порочная мотивация является негативной по своей ценности и, как следствие, является чем-то злым. Следовательно, Бог, давая морально значимую свободу, творит одновременно и благо, и зло. Не допускает зло, а актуально творит зло посредством сотворения порочной мотивационной структуры. Этот крайне нежелательный для теизма вывод является неизбежным следствием бытовой защиты.

Более того: если мы считаем, что наличие порочных мотивов делает свободу значимой и ценной, то это радикально противоречит большинству версий теизма и ещё, как минимум, христианской эсхатологии. Согласно теизму, у Бога нет порочной мотивации, Он просто не может делать зла. Это значит, что Бог не является значимо свободным существом, если принимаются предпосылки бытовой защиты. Как следствие, Богу недостаёт совершенств. Более того, у нас сейчас есть совершенство, которого нет у Бога, и оно у нас есть лишь по той причине, что мы порочны.

Далее: эсхатологическое состояние некоторого блаженства в будущем предполагает, что у свободных агентов не будет порочной мотивации. Это значит, что у них не будет значимой свободы. Получается, что некоторый нормативный идеал непорочного существования, оказывается, лишает нас очень важного свойства значимой свободы. Выходит, что сейчас у нас есть какое-то совершенство, которого не будет в блаженном будущем, а мы это будущее признаем за нормативный идеал (из этого можно дальше развить проблему рая, которую сформулировал Грэм Оппи).

Таким образом, бытовая защита не просто вынуждает принять вывод, что Бог всё же актуально творит зло, давая свободным агентам порочные мотивирующие основания, но и вступает в радикальное противоречие с нормативными идеалами внутри большинства версий теизма.

Именно по этой причине люди вроде Плантинги формулируют свои тезисы крайне аккуратно. Например, если вы почитаете статью Плантинги из сборника под редакцией Адамс, вы увидите, что в своей формулировке трансмировой порочности он пишет не о внутренних условиях агента, а о внешних условиях. С его точки зрения, вполне возможно, что если личность значимо свободна в некотором мире, то имеется хотя бы одно событие, когда в силу внешних условий из деяния агента рождается зло. То есть ошибка заложена, с точки зрения Плантинги, не внутри агента, а во внешних условиях мира, где есть агенты. Поэтому я и написал тогда, что при конвертации защиты в теодицею такая линия аргументации оказывается неправдоподобной, потому что совершенно непонятно, в силу каких таких внешних причин благая воля обязана приводить ко злу. Это спорно, тут возможна рациональная дискуссия, чего нельзя сказать о бытовой защите.

Post Scriptum

Я настолько часто сталкиваюсь с этим непониманием защиты от свободы воли и с интерпретацией ее через логику бытовой защиты, что стоит, наверное, написать об этом статью.

Добавить комментарий